в этой жизни я люблю только женщин и пиво

вокруг брэвбайерсов витает большая тайна и вам всем очень _нужно_ за них голосовать; и тогда у вас будет всё — деньги тачки шмаль

депрессии не существует, я была рождена морской волной кружить головы морякам

твиттерские снс аушки преуспели даже здесь. ну осдтви, ну трахаем🦾

𓏲𓂃𓈒 #cleradin | клерадины — широкие луговые степи; признания у костра; долгие поцелуи; “мой свет/моя душа“; абсолютная нежность; "могу ли я?/ты — всегда"; шелковые ткани; парные амулеты; цветы из стали; заросшие сады с тихими признаниями; стихи и вечные скитания

я НЕ ценила то время, когда фаны м11 обходили мой аккаунт стороной. проклято

вы убиваете miwi чтобы сосаться с какой-то тупой девкой? единственным, кто боролся за уилла, за отсутствие его отчужденности — был майк. но вы бляди хороните двух моих сыновей. вы их позорно сливаете во имя гетслопа. души причастных к этому проебу не вознесутся вы все прокляты

я НЕ хуесошу хоппера. джим — проебанный горем папаша. я бы очень хотела увидеть его трепет к уиллу, + заботу к джонатану, но единственное место, где это реализовано — байлер фики с отцовской заботой. да, джим хотел семьи с джойс в третьем сезоне, он был готов. после 4s — нет.

боб был той отцовской фигурой, которую хотела бы заиметь любая безотцовщина. чего стоит его тепло и внимание не только к уиллу, но и джонатану НЕ ради выслуги перед джойс, а на собс.искренности. он — большой комок любви, и будь он жив, хоппер бы никому не въебался((

дикий вайб двух снг лесбиянок переживших кучу дерьма//история с др где нас всего было четверо девчонок и двое из приглашенных были оттраханы третьей в кустах.

роберт х генри | в этом прослеживается динамика, но я вижу их онли как кентов со стремными замашками на доминирование. по вечерам на морхед-стрит хвастаются у кого малолетка круче

генри говорит evil!уиллу детка ты выполнил задание на 5+

умри хоппер в третьем сезоне и я бы хэдила бостонский брак этих красоток в футболках #безмужла

к лету генри ощущает знакомое жжение в груди и думает о том, что уиллу байерсу предначертано свести его в могилу. искренность всё-таки есть.

ничего, несущего такую же ценность, как юноша, пишущий его портреты и по-дурному крадущий криловские очки каждое утро.

у него почти получается — генри оттаивает к весне. его всё ещё не жрут муки совести, и не клинит за прошлое; из той жизни не останется ровным счётом _ничего_ что имело бы значение;

уилл — антидот. он верит, что гниль ещё не разъела сердце. не выжрала остатки того генри, которого он видит перед собой каждый вечер.

уилл знает: хоккинс никогда бы не принял его. тот, кто рискнул его понять: моральный, покалеченный жизнью за свою доброту урод. а урод ли? байерс учится понимать с нуля, вскрывать чужие раны и отважно натыкаться на клыки, сочащиеся ядом.

уилл помнит ужасы изнанки. но камазоц совершенно другой. камазоц не диктует как жить, камазоц не отбирает у него семью, друзей и парня. камазоц дарит ему краски и холсты, поцелуи в лоб перед сном и забавные рассказы из той, другой жизни. камазоц становится ему |домом|.

крил — идеален. и от этой идеальности у уилла надоедливо свербит. по-началу. позже байерс привыкает, мысленно помечая чужую педантичность за странность. но ведь генри принимает его любым. почему же уилл не может?

крил привычно вежлив, больше не пугает мальчишку монстроподобным образом. в доме на морхед-стрит всегда есть чай, омлет с кленовым сиропом — за который его не считают чудиком! — и ненавязчивая забота. в доме на морхед-стрит уилла впервые |слышат|.