https://t.co/OnIHjbhIge

ㅤㅤ ⠀ i 𝑲ɴow 🦉 i ᥴan ★ ── 𓇹 🄿 rot͟e͟c͟t mყ𝙨elf. ㅤㅤ

not now kitten daddy has angered the gods

⠀ ⠀ ﹗ ࣪ ◌ 𝑜𝒽. ﹒ ⠀ ⠀ ݁ 🌒 ִֶָ ⠀ 𝗍͟his ˑ ֗ ˖one '𝓈 gonna ៸៸ ﹒ ⇀‸ ♡̶𝐇𝐔𝐑𝐓𝓂𝑒 ⠀

утро началось с того, что я включил воду в умывальнике и оставил её шуметь, надеясь, что это сойдёт за «естественный способ пробуждения». итан открыл глаза, посмотрел на меня и сказал, что если это война, то следующий ход за ним.

элисон сегодня дежурила в лазарете и 𑁥౿ ⊹ . умудрилась сделать так, что даже с перевязанной спиной —— ֹ ︩︪ день не казался испорченным. а может ◇ ⏝ི ✿ㅤ солнечные дети умеют чинить ˳⠀᯽⠀༚ㅤ۫ не только физические раны ?

мир всё ещё был опасным и зыбким, боги капризными, а будущее туманным. но где-то в этом хаосе он наконец-то сказал правду вслух. хотя бы раз. и это, пожалуй, было его самым рискованным поступком за долгое время.

и вышла, не отвечая, но оставляя за собой лёгкий запах пыли и битвы. лука откинулся на подушку, ощущая, как нектар медленно стихал, оставляя после себя усталость и странное, тревожное облегчение. она не отвергла его.

— тебе не идёт лгать. но я и не прошу ответа прямо сейчас, хорошо? я не тороплю тебя. — тебя выпишут завтра, тогда и поговорим. выздоравливай, герой. — сухо бросила, разворачиваясь и отдёргивая занавеску, чтобы уйти. — дай нам время, подумай об этом. пожалуйста, кларисса.

кларисса выпрямилась, сделала шаг назад, снова возводя между ними невидимую стену, безопасную дистанцию, но и уходить не спешила. постояла, скрестив руки, а затем украдкой бросила взгляд на лицо луки. — я ничего об этом не думаю и думать не собираюсь. — добавила чуть тише.

— рана поверхностная, — пробормотала она. — завтра уже бегать будешь. если, конечно, снова кто-нибудь не решит убить тебя. «не доставайся же ты никому». — ты уходишь от темы. — нет никакой темы. ты наговорил ерунды, потому что тебя оглушили и напоили нектаром. всё.

склонившись над ним, кларисса отдёрнула ткань на его плече и спине, проверяя повязку с таким усердием, будто от этого зависела судьба всего олимпа. её пальцы были тёплыми и осторожными. неожиданно осторожными для дочери ареса.

один раз, второй, улыбка исчезла, будто бы её и не было, уступив место растерянности, которую дочь ареса явно выносила с трудом. — тебе точно надо отдохнуть, — резко сказала она и шагнула ближе, слишком близко. — дай взглянуть.

— ты даже не представляешь, насколько сильно мне нравишься. согласишься быть моей девушкой? слова повисли между ними, тяжёлые, как выброшенный якорь. и даже воздух, казалось бы, замер. кларисса моргнула.

кларисса прищурилась: — это тебе нектар мозги расплавил? честность светилась в его глазах, лука перевёл взгляд на потолок, будто собирался найти там правильные слова, но потом снова посмотрел на неё, уже прямо, без привычной иронии.

всё вокруг рассыпалось, и удерживать это в одиночку становилось всё сложнее. — знаешь, — медленно произнёс он, глядя на неё снизу вверх довольно, словно сытый кот, — странно. когда тебя бьют в спину, вдруг понимаешь, сколько всего остаётся несказанным.

но мир вокруг был слишком шатким для привычных масок и игр. где-то на краю сознания шептал кронос, будто трещина в древнем камне, боги злились, олимп дрожал, перси был непонятно где, а лука стоял на перекрёстке, о котором не просил и к которому не был готов.

усмехнувшись, лука почувствовал, как нектар грел кровь, тем самым делая каждую эмоцию ярче, чем следовало. он знал, что должен отшутиться, бросить что-нибудь привычное и лёгкое, скрывающее всё остальное, или поспорить в ответ, припомнив одну из его побед.

остановившись у его койки, она скрестила руки на груди и ухмыльнулась, коротко, резко, так дерзко, как могла только кларисса. — ну ты и балбес, кастеллан, — произнесла она. — я пришла посмотреть, как ты валяешься и стонешь, как будто тебя ударил не первогодка, а адская гончая.

она была, как всегда, слишком настоящей для этого почти стерильного места. пыль на её сапогах, царапина на скуле, запах металла, который не перебивали никакие целебные травы детей аполлона.

а если быть точнее, то странная и, быть может, даже опасная смелось, от которой хотелось говорить правду. даже если она могла всё разрушить. лука как раз пытался приподняться, когда занавеска у входа дернулась, и в лазарет вошла кларисса.